d9e5a92d

Переход в Управление


Однажды ты должен сделать выбор и решить, кем ты прой­дешь эту жизнь — Хозяином или холопом. Это сложно, это выбор жизненного пути и полная смена Мира. Переходы в иные миры, как и творение миров — это всегда магия. Но распространяться об этом не буду. Просто отошлю к работам Мирчи Элиаде ". Он очень хорошо и много об этом говорил с точки зрения культуры. Меня же больше интересует психология перехода в мир Управ­ления.

В мировой экономической литературе отмечалось: люди бо­ятся переходить в Управляющие.

Джек Стэк — очень успешный американский управляющий, автор «Алхимии прибыли», писал:

«Многим просто страшно бросать производство ради работы управляющим. И одно из самых больших опасений — что люди перестанут тебя уважать.

Многие рабочие часто отказываются от руководящих долж­ностей из боязни потерять друзей. В этом таится угроза кризиса личности. Их беспокоит, что став управляющим, они смогут об­щаться только с руководством».

Стэк не был психологом, хотя и был прекрасным бизнесме­ном. Поэтому меня не удовлетворяют его попытки объяснить это явление: «Когда я вижу человека, который пользуется подчи­ненным положением людей, когда я вижу грубияна начальника, я знаю — дни его власти сочтены. (...) Думаю, именно в этом одна из причин, по которым многие люди ненавидят саму идею руководства».

Думаю, Стэк ошибается. Причина даже не в мышлении нена­висти. Но это очень хорошо, что он затронул эту тему. Понятие «ненависти» позволит нам лучше понять магию этого культурного перехода по мирам-сообществам. Поэтому поговорим о ней еще раз.

Ненависть есть невосстановленная справедливость, как ут­верждали мазыки. Если несправедливость происходит, мы ощу­щаем ее как некий болезненный груз, который рвется из нас наружу. Мы говорим о ней, кричим, плачем, требуем вернуть наше внутреннее состояние в некое равновесие, которое дает ощущение справедливости. И если справедливость восстанавли­вается, мы некоторое время еще пыхтим, как успокаивающийся чайник, а потом действительно приходим в какое-то равновес­ное или покойное состояние.

Но что делать, если несправедливость остается в тебе? И что это такое — несправедливость? Всяческие объяснения вроде «на­рушения договоров» будут всего лишь описаниями «знаний», хранящихся в мышлении, то есть культуры. А что такое неспра­ведливость психологически, для моего сознания?

Несправедливость, безусловно, есть нарушитель внутренне­го гомеостаза. Гомеостазом считается « совокупность сложных приспособительных реакций животного и человека, направлен­ных на устранение или максимальное ограничение действий раз­личных факторов внешней или внутренней среды, нарушающих относительное динамическое постоянство внутренней среды орга­низма».

Иначе говоря, несправедливость нарушает какое-то внутрен­нее равновесие, и мы стремимся его восстановить. В середине века, когда была очень сильна уверенность психофизиологов в действенности нейрохимического подхода, наука пришла к вы­воду, что поведение человека определяется биохимией организ­ма. Простецки говоря, впрыснул одно химическое соединение в тело — радуемся, другое — горюем.

Американский физиолог У. Кеннон в 1929 году создал даже понятие «гомеостатов» — нервных механизмов, осуществляющих выравнивание состояния человеческого организма. Изменилась биохимия — меняем поведение — в итоге имеем восстановлен­ное равновесие, гомеостаз.

При таком подходе средой, где живет несправедливость, ока­зывались внутриклеточные и межклеточные жидкости. И если это так, то застоявшаяся несправедливость, которая, по мнению стариков-мазыков, превращается в яд, называемый ненавистью, действительно оказывается ядом в прямом смысле этого слова. И наши метания в поисках способа восстановить справедливость оказываются поиском возможности избавиться от причиняюще­го боль внутреннего яда.

И тогда мы можем говорить о цивилизации ненависти, о гло­бальной культуре, построенной на поисках способов сбрасыва­ния внутреннего яда. Если учесть, что единственный способ вы­кинуть этот яд из себя, доступный обычному человеку, — это передача в среду, которая в состоянии его впитать, то есть про­литие его на другого человека, мы должны обнаружить в обще­ственной психологии множество способов, как оправдать подоб­ные действия и тем самым получить право травить другого неуязвимо для себя.

По правде говоря, если подойти к этому всерьез, то мы та­кие способы обнаруживаем, и обнаруживаем повсюду. По сути, эту неуязвимость для стравливания ненависти обеспечивает та­кой всеобщий общественно-психологический механизм, как понятие «свои - чужие». Чужой — это даже не человек. В отноше­нии его не действуют законы и правила, относящиеся к своим. Чеченская война и работа так называемых шариатских судов по­казала это нам со всей очевидностью. Чужой — это материал для ослабления моего отравления!

Но это в случае открытой войны. Затравливание, которое так широко применяется в демократических обществах — есть то же самое стравливание ненависти и означает не только «преследо­вание сворой псов», но и отравление, если приглядитесь. Травля собаками лишь оказалась, на мой взгляд, удобным воплощени­ем внутреннего желания, даже потребности кого-то травить сво­ей ненавистью.

Иначе говоря, пока травля относится к охотничьим зверям, — это очевидный и узнаваемый психотерапевтический прием сброса внутренних напряжений, в том числе и кипящей ненависти. Когда же мы наблюдаем травлю людей, мы распознаем этот механизм не так легко. Нам кажется, что у травящих могли быть какие-то вполне разумные цели, которые их побуждали это делать. Конеч­но, у тех, кто травит, почти всегда есть какой-то заказ или вне­шняя цель. Но ложатся они всегда на внутреннюю потребность.

Человек без ненависти и не возьмется за такую работу. Если у него есть цель, которой ты мешаешь, он просто пойдет догова­риваться.

Картина правдоподобная. Однако в ней есть сбои. Гумораль­ная среда человека вряд ли есть прямой носитель таких вещей, как несправедливость. Те же самые нейрофизиологи, исследуя теорию гомеостатов, пришли к выводу, что должно быть нечто еще. Воспользуюсь рассказом профессора Стэндфордского уни­верситета Прибрама:

«Наблюдатели и экспериментаторы, работающие с людьми, неоднократно убеждались в недостаточности нейроэндокринного подхода при рассмотрении потребностей и чувств, субъектив­ного опыта, всего того, что мы называем переживанием.

Радость открытия, разочарование от неудачи, счастье пони­мания и тоска одиночества — эти чувства, по-видимому, далеки от уже описанных механизмов гомеостазиса.

Тип эксперимента, впервые проведенный С.Шехтером (1962 г.), помогает подойти к только что обозначенной пробле­ме. Четыре группы студентов держали экзамен. Предварительно с этими студентами проводили эксперимент, в котором две груп­пы экзаменовались в условиях враждебности, а две другие — в условиях дружественного отношения. На экзамене одна из каж­дой пары групп получила инъекцию адреналина, а другая — кон­трольную инъекцию физиологического раствора. Студенты дава­ли отчет о своих переживаниях. Как и ожидалось, первая группа испытывала преимущественно отрицательные эмоции, а вторая — положительные. Влияние же адреналина оказалось неожиданным. Он усиливал как положительные, так и отрицательные эмоции. Какое бы физиологическое состояние ни вызывала инъекция, его знак определялся установкой — социальным окружением сту­дентов, а не введенным веществом».

И что же мы имеем? Биохимия организма, как, вероятно, и биоэнергетика его, лишь передают на тело управляющие воздей­ствия. Впрочем, мы с вами знали это и без мудреных экспери­ментов. А то мы мало пьяных повидали на своем веку! Алкоголь не вызывает ни радости, ни горя. Он лишь вытаскивает наружу то, что у трезвого на уме.

Материальным носителем причин является более тонкая сре­да, которая и хранит в себе такие явления, как несправедливость и ненависть. И эта среда прямо связана с общественным окруже­нием, а точнее, прямо доступна воздействию общественного окружения, я думаю, через общественное мнение.

Все это чрезвычайно важно для того, чтобы понять, что та­кое магия.

Человечество придумало не так уж много способов борьбы с ненавистью. Поэтому она является прекрасным материалом для исследования. С ней все очевидно. Современность знает некото­рые психотерапевтические приемы, связанные с погружением в переживания из прошлого. Традиционные общества — войну своих, с чужими, как войну между обществами. Христианство и буд­дизм — уход в иночество, как отрешение от этого мира и уход в мир иной, прижизненную смерть.

Сейчас мне важно обратить внимание на сходство всех этих приемов, особенно того, что происходит с ушедшим из этого мира в монахи и тем, что описывается Стэком как состояние ухода в управляющие.

Совершенно определенно, уход в Управление — это не про­сто потеря уважения прежних друзей. Уважать-то они, может быть, будут и больше. Это потеря самих друзей. Они теперь сами начи­нают тебя сторониться, они боятся при тебе открыто обсуждать то, о чем раньше говорили с тобой, боятся проболтаться. Хуже того, ты постепенно замечаешь, что у тебя все меньше и меньше времени и возможностей для прежних разговоров с прежними людьми. Работа требует отдачи и затягивает тебя все сильнее. На самом деле это твой новый мир втягивает тебя в себя.

Это сложнейший психологический механизм, который надо описывать отдельно в той части психологической науки, кото­рая посвящена понятию «Образа мира».

Сейчас для нас важно одно: переход на должность Управля­ющего — сильнейшее средство для очищения от старых привя­занностей. Оно непроизвольно заставит тебя пересмотреть всю твою жизнь, все твои ценности, цели и установки. Все жизненные связи тоже придется перепроверить на нужность и проч­ность.

В этот мир, как в любой иной мир, невозможно протащить ничего, что к нему не относится. Легче продеть верблюжью ве­ревку в иголочное ушко... Попытка это сделать заставляет тебя застрять промеж миров и прервать движение. Старики-мазыки называли подобные переходы по мирам-сообществам — Воло­чильнями.

Волочильня — это железная доска с отверстиями разного раз­мера, через которые протаскивали в старину раскаленную про­волоку, чтобы она стала длиннее, тоньше и гибче. Вот и челове­ка, как они говорили, чтобы он обрел силу и свободу, чтобы стал гибче и утонченнее, надо пропустить через несколько таких волочилен, которыми являются новые миры. Все, что с него сва­ливается при этом — окалина, старьё. Все же, что он отказывает­ся отпустить из этого старья, что пытается протащить в новые миры — сволочь, то, что надо сволочь с него.

Как это ни странно, но проявляется это удерживаемое старьё в быту так, что для него действительно существует только одно слово: сволочь Так люди называют проявления человеческой лич­ности, которые вредоносны и подлы. Но когда вы приглядитесь к человеку, пытающемуся в наш мир протащить своё старьё, ваш язык непроизвольно избирает именно это бранное выраже­ние. Может быть, в целом оно и шире по значению, но и для носителей старья, то есть разрушителей мира вашей мечты, ко­торый их принял и пригрел, оно подходит полностью: Мы меч­тали, мы строили, душу свою вкладывали, а ты!..

Понимание того, что переход в Управление — это действи­тельный уход в иной мир, осознаваемый так всеми окружающи­ми, ставит любого из нас перед выбором: что делать и как де­лать? Принимать или не принимать свой новый мир. Принимать или не принимать то, что уходя в иной мир, ты становишься чужим для людей из прежнего мира, и уж одним тем заслужива­ешь их ненависть. Принимать или не принимать необходимость очищения, которое во всех традиционных культурах считается необходимейшим условием перехода.

И если да, то как это делать и с чего начать?

Как ни странно, но очищение начинается с людей. Просто потому, что вся наша жизнь воплощается своими частями в об­разы тех или иных людей. Мир, в котором мы живем, всегда связан с обществом и людьми, и все места в нем заняты людьми. Это настолько всеобщее правило, что мы и сами места в мире воспринимаем и помним, как людей, им соответствовавших.

Первое же, что необходимо сделать, это задаться вопросом:

а зачем тебе прежние люди? И задаться не как вопросом для зрителей, на который можно прощебетать красиво: «Как вы сме­ете вообще задавать такие вопросы?! Служение людям! ... И т.д., и т.п.». Зрителей нет, сейчас ты один на один с собой у ворот в новый мир, не бойся и не ханжествуй из страха. Ответь себе.

И если только ты действительно всерьез вглядишься в это понятие «люди», то увидишь, что оно делится на две части:

1) несколько человек, которые тебе действительно нужны, и

2) огромная масса, стихия, биоокеан, в котором ты живешь и который научился использовать в своих интересах.

Сделать свое предприятие, стать его Управляющим — озна­чает колоссально увеличить число тех, кто нужен тебе и кому нужен ты. Но это почти целиком будут новые люди. И это такая ответственность, что все остальные люди просто теряют значе­ние и отваливаются. Ты начинаешь их воспринимать не как человеков, а как природную стихию, которую, конечно, надо учи­тывать как любую стихию, но которая больше не содержит для тебя личностей. А если и содержит, то только тех, кто полезен для твоего дела или понимает его и тебя.

Когда ты становишься Управляющим, ни одно твое действие, ни одно твое слово не останется без объяснения. Любой человек теперь вправе задать тебе вопрос: зачем? Вправе просто потому, что ты ему ответишь с полнейшей определенностью, и он пой­дет делать то, о чем ты говорил.

В мире Управления правит Разум, а он всегда знает, зачем нужно сделать то или другое. Конечно, Разум и здесь, как и в остальных мирах, переводит ответы на этот вопрос сначала в образы действий, а потом в образцы, чтобы высвободиться из повседневного и думать о новом или опасном. Но предприятия есть настолько молодые миры по сравнению с обществом, что расстояние между разумом и образцом всегда очень коротко.

И ты всегда можешь увидеть задачу, которая скрывается за об­разцом, дающим ей решение.

Задать вопрос «зачем?» в том мире, из которого ты ушел, значит усомниться в искренности или честности говорящего. Почему? А потому что как человек одной культуры с тем, кого спрашиваешь, ты и сам должен бы все понимать. Попросту гово­ря, в культуре все давным-давно определено, и вовсе ни к чему лезть со своими вопросами. Не трави душу, делай, как полагает­ся! Умные люди за нас с тобой давно подумали! Условно говоря, первопредки, творцы и демиурги нашего общества-мира дали правила и образцы, которым мы должны следовать бездумно и с песнями...

В мире, который ты покидаешь и который перестает теперь считать тебя своим, нет смысла. Вопрос, который считается бе­зответным для людей христианской культуры: Что есть истина? — показатель именно этого. Все так абсурдно, так бессмысленно в состарившихся культурах, что можно только верить и слепо сле­довать образцам.

Отсутствие смысла, то есть отсутствие ответов на вопросы:

Зачем? — показатель старения культур. Поэтому в состарившихся мирах нет тех точек опоры, относительно которых можно прове­рить истинность. Люди живут в них, купаясь в стихии человечес­кого мышления, ведя постоянные бои, проверяющие отточен­ность их мышленческого оружия. А это значит, отточенность владения образцами культуры. Но можно сказать и так, что это мышление ведет бои человеческой материей.

Уход в Управление — это уход из мышления в Разум, это уход из драк в Битву за силу. И первый твой шаг — стать Охотни­ком за смыслами. Простой вопрос: Какой в этом смысл? — вот ладья, которая помчит тебя сквозь мир Управления, скользя по стихии человеческого мышления.

Это разные миры и разные стихии, так что переход произой­дет действительно. И его надо принять, как принимает индейс­кий мальчишка во время инициации. Не стоит оставаться не­множко утопленником. Или внизу или вверху, или плавать или летать.

Твой выбор.

Справочник по Ассемблеру тут




Содержание






Расти, мое дерево, процветай, побольше плодов нам давай. Мыши не тронут, червь обойдёт, мои деньги дадут росток. Так тому и быть, и слово мое крепко, как бел-горюч камень.