d9e5a92d

ПРОДАВАЯ ДУШУ


  • Что ж, я тоже кое-что повидал, - передразнил он меня. -
    За много лет. И сообщу вам кое-что, молодой человек. Мне на
    плевать на вашу нефть и все такое. Я прогнозировал нагрузки
    всю свою жизнь: во времена Великой депрессии, Второй миро-
    вой войны, во времена взлетов и провалов. Я видел, что сдела
    ла 128-я магистраль, так называемое массачусетское чудо, с Бо-
    стоном. И я знаю наверняка, что нагрузка никогда не
    возрастала больше чем на 7-9 процентов в год за какой бы то ни
    было продолжительный период. Это в лучшие времена. Шесть
    процентов в год - более вероятная цифра.
  • Я пристально посмотрел на него. Какая-то часть меня по-дозревала, что он прав, но я собирался отстаивать свою пози-



    64 ЧАСТЬ I: 1963-1971
    65 Глава 5 ПРОДАВАЯ ДУШУ

    цию. Я знал, что мне надо убедить его, потому что моя собственная совесть требовала оправданий.
    - Говард, это не Бостон. Это страна, в которой до сих пор
    не было электричества. Здесь все по-другому.
    Он повернулся на каблуках и взмахнул рукой так, как будто собирался вымести меня из комнаты.
    - Давай, вперед, - проворчал он. - Продавайся. Мне на
    плевать на твои результаты. - Он рывком вытащил стул из-за
    стола и упал на него. -Я составлю свой прогноз, основываясь на
    том, что я думаю, а не на каких-то высосанных из пальца эконо
    мических исследованиях. - Схватив карандаш, он стал что-то
    писать в блокноте.
    Это был вызов, который я не мог проигнорировать. Я подошел к нему и встал перед столом.
    - Ты будешь выглядеть довольно глупо, если я выдам все
    ми ожидаемую оценку - бум, как во времена золотой лихорад
    ки в Калифорнии, а ты спрогнозируешь рост электричества, со
    поставимый с бостонским в 1960-х годах.
    Он бросил карандаш и уставился на меня.
    - Это бесчестно! Вот как это называется. Вы - все вы, - он об
    вел рукой кабинет, - вы все продали душу дьяволу. Вы делаете это
    только ради денег. Ладно, - он выдавил улыбку и потянулся рукой к
    коробочке под рубашкой, - я отключаю звук и продолжаю работать.
    Он потряс меня до глубины души. Я выскочил из кабинета и направился к Чарли. Остановившись на полпути, я задумался: а что я, собственно, собираюсь сделать? Развернувшись, я спустился вниз и вышел на улицу. Молодая женщина выходила из канала. Ее мокрый саронг плотно облегал тело. Пожилой мужчина исчез. Несколько мальчишек с брызгами и криками резвились в канале. Пожилая женщина, стоя по колено в воде, чистила зубы; рядом другая стирала белье.
    В горле вырос огромный ком. Я присел на бетонный обломок, стараясь не замечать резкой вони из канала. Я пытался удержать слезы: мне надо было понять, почему я чувствую себя таким несчастным.
    Вы делаете это только ради денег. Слова Говарда снова и снопа звучали у меня в голове. Он наступил на больную мозоль.
    Мальчишки продолжали брызгаться. Их веселые голоса наполняли воздух вокруг. Я раздумывал, что же мне делать. Что нужно для того, чтобы стать таким же беззаботным, как они? Этот вопрос не переставал мучить меня, пока я сидел, наблюдая, как они резвятся в своем блаженном неведении, очевидно не имея ни малейшего представления о том, какую угрозу представляют собой эти зловонные воды. Вдоль канала шел прихрамывая горбатый старик с кривой жестянкой в руках. Остановившись, он стал наблюдать за мальчишками, и его лицо растянулось в беззубой улыбке.
    Может, мне следует довериться Говарду; тогда вместе мы сможем найти решение. И я сразу же почувствовал облегчение. Подняв с земли маленький камешек, я бросил его канал. По мере угасания кругов на воде исчезала и моя эйфория. Я знал, что я не смогу этого сделать. Говард был стар, разочарован в жизни. Карьерные перспективы остались для него позади. Ясное дело, теперь он не хочет прогибаться. Я был молод, только начинал карьеру и совершенно не собирался заканчивать ее так, как он.
    Уставясь в гниющую воду канала, я опять вспомнил Нью-Гемпшир, школу на холме, в которой я в одиночестве проводил каникулы, в то время как мои одноклассники веселились на балах дебютанток. Постепенно я осознал печальный факт. Мне опять не с кем было поговорить.
    В ту ночь, лежа в постели, я думал о людях, встретившихся мне в жизни: Говарде, Чарли, Клодин, Энн, Эйнаре, дяде Фрэнке. Интересно, какой была бы моя жизнь, если бы я их не встретил? Где бы я жил? Уж не в Индонезии, это точно. Я размышлял о своем будущем, о том, куда же я иду. Я обдумывал решение, которое мне предстояло принять. Чарли недвусмысленно дал понять, что ожидает от нас с Говардом показателей роста не менее 17 процентов в год. Какой же прогноз должен я составить?


    Внезапно мне в голову пришла ысль, которая немного успокоила меня. Почему я раньше до этого не додумался? Реше-



    66 ЧАСТЬ I: 1963-1971
    67 Глава 5 ПРОДАВАЯ ДУШУ

    ние принадлежало вовсе не мне. Говард сказал, что он поступит так, как сочтет правильным, вне зависимости от моих заключений. Я мог порадовать своих боссов высокой оценкой экономического роста, но он все равно поступит по-своему; моя оценка никак не отразится на генеральном плане. Мне все время указывали на важность моей работы, но это было не так. Гора упала с моих плеч. Я провалился в глубокий сон.
    Через несколько дней Говарда свалил сильнейший приступ амебного гепатита. Мы срочно уложили его в госпиталь при католической миссии. Врачи, назначив лечение, настоятельно посоветовали ему вернуться в Штаты. Говард заверил нас, что уже собрал всю необходимую ему информацию и вполне может закончить отчет в Бостоне. Прощаясь, он повторил мне то, о чем уже предупреждал раньше:
    - У тебя нет необходимости химичить с цифрами. Я не буду участвовать в этой афере, и мне все равно, что ты там расскажешь о чудесах экономического роста!



















    68
    ЧАСТЬ II: 1971-1975


    Глава 6
    Я В РОЛИ ИНКВИЗИТОРА
    По условиям нашего контракта с правительством Индонезии, Азиатским банком развития и USAID, кто-то из нас должен был посетить все самые густонаселенные центры территории, охва-тываемой генеральным планом. Эту обязанность возложили на меня. Чарли сформулировал это так:
    - Ты выжил на Амазонке; ты знаешь, как обращаться с на-секомыми, змеями и грязной водой.
    Вместе с водителем и переводчиком я посетил множество красивых мест и жил в довольно мрачных жилищах. Я встречался с местными бизнесменами и политическими лидерами и выслушивал их мнение о перспективах экономического роста. Однако я обнаружил, что большинство из них не стремятся поделиться со мной информацией. Казалось, их пугает мое присутствие. Они все как один говорили, что мне надо сначала получить разрешение на встречу либо у руководства, либо в государственных учреждениях, либо в головном офисе фирмы в Джакарте. Иногда мне казалось, что они вступили в какой-то тайный сговор против меня.
    Обычно эти поездки были недолгими, не более двух-трех дней. В перерывах я возвращался в Висму в Бандунге. У женщины, управлявшей пансионом, был сын, на несколько лет младше меня. Его имя было Расон, но все, кроме матери, называли его Рейси. Он изучал экономику в местном университе-те и поэтому сразу же заинтересовался моей работой. Честно
    71
    говоря, я ждал, что он попросит меня о работе. Кроме того, он начал обучать меня индонезийскому языку.
    После завоевания независимости от голландцев президент Сукарно считал приоритетом создание легкого для изучения языка. На островах архипелага говорят на более чем 350 языках и диалектах1, и Сукарно понял, что государству необходим общий язык, чтобы объединить людей, живущих на разных островах и принадлежащих к различным культурам. Он пригласил команду лингвистов из разных стран, и результатом их в высшей степени успешной работы стал индонезийский язык. В основе его лежит малайский язык. В нем нет такого количества времен, неправильных глаголов и прочих сложностей, как во многих других языках. К концу 1970-х годов большинство индонезийцев уже говорили на нем, хотя продолжали использовать яванский и другие диалекты в своих общинах. Рей-си был прекрасным учителем, с великолепным чувством юмора, и по сравнению с шуарским или даже испанским языками индонезийский показался мне легче легкого.
    У Рейси был мотоцикл, и он поставил перед собой задачу познакомить меня с городом и его жителями.
    - Я покажу вам Индонезию, которую вы не видели, - пообещал он как-то вечером и попросил сесть на мотоцикл позади него.
    Мы увидели марионеточный театр теней, музыкантов, играющих на традиционных национальных инструментах, огнедышащих фокусников, жонглеров, уличных продавцов, продающих все - от контрабандных американских кассет до редчайших предметов местной культуры. В конце концов мы оказались в крошечном кафе. Его посетители, молодые женщины и мужчины, своей одеждой и прическами напоминали зрителей на концерте группы Битлз в конце 1960-х годов; однако все они явно были индонезийцами. Рейси представил меня группе молодых людей, сидевших около столика, и мы присоединились к ним.
    Они все в той или иной степени владели английским, но оценили и с удовольствием поощряли мои попытки говорить на индонезийском. Открыто говоря об этом, они спросили, почему
    американцы никогда не учат их язык. У меня не было ответа на этот вопрос. Не было и объяснений, почему я единственный из американцев или европейцев оказался в этой части города, хо-тя я нас всегда много в гольф-клубе, в шикарных ресторанах, кинотеатрах и дорогих супермаркетах.


    Содержание раздела